В Абрамелине духи появляются последними, а не первыми. Сначала полгода или полтора года распорядка, потом встреча с ангелом, и только затем — вызов князей и связывание их присягой. Порядок здесь несущий: без разрешения ангела эта часть по книге не работает вовсе, и именно она отличает Абрамелина от Гоетии, где чин вызова открывает работу, а не завершает её.

Почему это идёт после, а не до

В Лемегетоне маг стоит в круге, держит имена власти и принуждает духа угрозой. Источник его полномочий — сама формула: правильно произнесённые божественные имена работают у кого угодно.

Абрамелин отказывается от этой схемы целиком. Никакого круга для защиты, никаких заклятий с перечислением казней, никакого принуждения именами. Полномочие приходит с одной-единственной стороны: тебе его передаёт ангел, и передаёт лично, после того как ты выдержал срок. Отсюда прямое следствие — операцию нельзя сократить, начав с духов. Человек без ангела на этом этапе не маг с недостаточной подготовкой, а человек без права, и духи это видят раньше него.

Второе следствие — полномочие ограничено. Ангел определяет, что тебе доступно из корпуса, а что нет. Отказ в части работ — рабочая часть системы, а не наказание.

Кто приходит

Порядок вызова идёт сверху вниз, по дням.

Четыре верховных князя. Их называют по именам, известным всей христианской демонологии: Люцифер, Левиафан, Сатана, Велиал. Написание и порядок в редакциях гуляют, и это первое место, где стоит сверить свой текст, а не пересказ.

Восемь князей второго ряда. Здесь два разных по происхождению набора, слитые в один список. Четверо — стороны света: Ориенс, Паймон, Аритон (в части списков Эгин), Амаймон; эта четвёрка кочует по десяткам книг и старше самого Абрамелина. Другие четверо — Астарот, Магот, Асмодей, Вельзевул — приходят из демонологической традиции. Имя Паймона узнаваемо и по Лемегетону, где он занимает девятое место среди семидесяти двух; это не совпадение, а общий фонд имён, из которого черпали обе книги.

Служебные духи. Ниже второго ряда идут длинные перечни подчинённых, разложенные по князьям. Именно они и работают: каждому квадрату соответствуют исполнители, и без связанных служебных духов буквенная таблица остаётся бумагой.

Приданные лично. Отдельно книга говорит о духах, которые остаются при операторе постоянно и служат посменно. Число и распорядок смен в редакциях расходятся, и точных цифр я здесь не называю: французская и немецкая линии на этом месте не совпадают.

Где это происходит

На террасе, на песке — и это не декорация. Оратория остаётся закрытой: духи по книге не входят в освящённое помещение, они являются снаружи, на разровненной площадке, и оставляют на ней следы. По следам читают, кто пришёл и сколько их. Оператор стоит в дверях или у порога, между двумя пространствами.

Тот, у кого террасы нет, этот этап выполнить не может — и честнее сказать это прямо, чем изобретать замены. Требования к месту разобраны отдельно, в статье об условиях и распорядке; здесь важно лишь то, что песок в этой конструкции — прибор, а не украшение.

Порядок

  1. Разрешение. Спрашиваешь ангела и получаешь согласие приступить. Без этого шага дальше не идут.
  2. Подготовка площадки. Песок разровнен и нетронут. Оратория готова, светильник горит, курение положено.
  3. Вызов верховных. Князья призываются первыми, по именам и чинам, с требованием явиться в назначенное место и в терпимом виде.
  4. Присяга. Каждый связывается обязательством: являться по зову, отвечать без обмана, не вредить оператору, дому и живущим в нём, не приходить незваным. Присяга — центр всего этапа; всё остальное держится на ней.
  5. Второй ряд, затем служебные. Тот же чин повторяется вниз по лестнице, день за днём, пока не связаны исполнители.
  6. Отпуск. Каждый раз обязателен и полон. Неотпущенный дух остаётся, и остаётся не там, где ты думаешь.
  7. Проверка. Квадраты начинают работать — или не начинают. Это единственный внятный признак, что этап пройден.

Что здесь идёт не так

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Именем Того, Кто послал ко мне ангела моего и дал мне слово с ним, — тебя зову, князь, по имени твоему и по месту твоему в чине: стань на песке, за черту дома моего, и не ступи через порог. Требую: явись в виде, который вынесут глаза мои, и не переменяй его, пока стоишь; отвечай прямо на то, о чём спрошен, и не отвечай на то, о чём не спрошен. Условие кладу: покуда я жив и держу слово ангела моего — приходить тебе по зову и уходить по слову; не вредить ни мне, ни дому моему, ни живущим в нём, ни скоту, ни имуществу; не приходить незваным ни во сне, ни наяву; не подсылать вместо себя иного и не отзываться чужим именем. Кто под этим не станет — тому здесь нет ни места, ни ответа. А как отвечено — ступай к себе с миром и оставь песок ровным, и будь готов, когда позовут тем же именем и тем же чином.

Цена

Книга называет её без обиняков, и она не в имуществе. Связанные духи остаются при тебе, и присутствие это постоянное. Всё, что ты делаешь дальше, делается при свидетелях, у которых есть собственный интерес; всякая слабина в присяге со временем находится и используется. Оператор, переставший держать распорядок после операции, теряет не силу, а защиту — сначала незаметно.

Второе: полномочие остаётся чужим. Оно дано ангелом и им же может быть сужено. Тот, кто начинает работать против условия — на вред без нужды, на чужую волю, на то, что ему было закрыто, — обнаруживает, что квадраты глохнут раньше, чем приходит какая-либо расплата. Это самый частый способ выйти из системы: не катастрофа, а тихое отключение.

Что делать, если этап не идёт

Не форсировать. По книге отсутствие явления после выдержанного срока означает одно из двух: встреча с ангелом не состоялась и была принята за неё чем-то другим, либо разрешение не получено. В обоих случаях ответ один — возврат к молитве и сроку, а не поиск более сильного заклятия. Соблазн подставить сюда чин из Гоетии велик, и он рушит именно то, ради чего строилась вся конструкция: у Абрамелина работает не формула, а право.